МЕДАЛЬЕРНОЕ ИСКУССТВО В РОССИИ
(продолжение)

Приглашение опытных специалистов из-за рубежа было неизбежной мерой, к которой прибегал монетный двор. В числе первых иностранных медальеров, приехавших в Россию, были француз Соломон Гуэн и саксонец Готфрид Хаупт. Не сохранились сведения ни о точной дате приезда Гуэна, ни о его деятельности во
Франции. Впервые подписи художника «G.» и «G. F.» (Гуэн и Гуэн исполнил) встречаются на полтинах 1701 г. Известны также великолепно исполненные костяные медальоны с портретами Петра I, царевича Алексея, А. Д. Меншикова, свидетельствующие о Гуэне как о зрелом портретисте.

Лишь в 1707 г. художник был принят в штат монетного двора. В выписке к его делу отмечена одаренность Гуэна-портретиста: «В прошлом 1707 году... велено Француженину Соломону Гойну ради искусства в деле персон, которые изображаются трудом его на железе и на кости, которые уже по изображению его персоны во свидетельство явились первообразным всячески подобны, быть в ведении при монетном дворе и дело свое исправлять со всем прилежным тщанием. А во пропитание его учинить ему великого государя жалования в год 200 рублей».
К 1710 г. жалованье Гуэна достигло 300 руб. Напомним, что работавший одновременно с ним Ф. Алексеев получал только 194 руб. Подпись Гуэна («Gouin») встречается вплоть до 1713 г., преимущественно на лицевых сторонах следующих медалей:
- за сражение при Лесной, 1708 г.;
- солдатской и унтер-офицерской за сражение при Полтаве;
- в память постройки гавани в Таганроге, 1709 г.;
- награды за Прутский поход 1711 г.;
- в память второй экспедиции русского флота в Финляндию в 1713 г.;
- и в честь Ф. М. Апраксина, 1708 г.
Созданный медальером портретный тип, получивший название «гуэновского», определил целый этап в медальной и монетной иконографии Петра I; по сравнению с ранними алексеевскими, ему свойственны черты большей мужественности, соответствующие возрасту царя, приближающегося к своему сорокалетию. Массивнее становится силуэт, монументально трактованный торс эффектно драпируется плащом.

Обязательное наличие лаврового венка, добавление орденской ленты определяют черты официального героизированного портрета, утверждающегося в медальерном искусстве. Документами о времени и причинах прекращения службы Гуэна на
монетном дворе мы не располагаем.
Это касается и постоянного сотрудника Гуэна - Готфрида Хаупта. Впервые буква «Н» (Haupt), которой он помечал монетные штемпеля, появляется на рублях и полтинах 1705 г. Этому соответствуют и документальные свидетельства. «На московском денежном дворе жалованных золотых и монет и медалей и иных штемпелей резного дела мастер иноземец Готфрид Хаубт работает с прошлого 1705 году. В eгo великогo roсударя жалования учинено 150 рублей в год».

Помимо значительного числа монетных штемпелей 1705-1707 гг. Хаупт вырезал штемпеля оборотных сторон для наградных медалей за сражение при Лесной, для медалей за Полтавское сражение, в честь Ф. М. Апраксина, в память строительства гавани в Таганроге, а также несколько штемпелей наград за сражение при Калише. Свои работы медальер помечал литерой «Н» и подписью «HAUPT. F». Инициалы «G. Н.» стоят под портретом Петра I на золотой односторонней медали из собрания Эрмитажа.
В монетных штемпелях Хаупт разрабатывает единый с Гуэном портретный тип Петра. Вместе с тем портреты на калишских медалях существенно отличаются репрезентативностью, тщательной разработкой деталей, вниманием к околичностям. Картинно развернут торс с выдвинутой вперед правой рукой. Пропорции несколько вытянуты, в почти поясном портрете с небольшой головой и заостренными чертами лица. Особое внимание уделяется отделке доспеха и драпирующего его плаща с обилием мелких изломанных складок.
О том, что портрет на калишской медали соответствовал вкусам и запросам своего времени, свидетельствует последовавшая сразу за его исполнением прибавка жалованья. «...За многою его готфридову работу и искусство в деле штемпелей, которые работою в персоны пред прежними несравненно превосходят, а паче которые вырезаны к тиснению медалей с победою Калишскою, учинено к вышеописанному его окладу прибавки 50 рублев и велено давать с января 1 числа нынешнего 1708 году».

Цитированный документ и сравнение жалованья Гуэна и Хаупта говорит о том, как высоко ценился талант портретиста в медальерном искусстве того времени. Черты дробности и детализации, характерные для портретов Хаупта, вполне объяснимы в свете его работы преимущественно над штемпелями оборотных сторон медалей, воспроизводящих батальные сцены. Нужно отдать должное резчику в умении передать динамику боя в таких композициях, как оборотные стороны унтер-офицерской медали за Полтаву и особенно медали в честь Ф. М. Апраксина с развернутой морской панорамой и битвой на берегу.

Возможко, Хаупту приходилось не только переводить фрагменты гравюрных композиций в рельеф, но и самому работать в технике гравюры. В письме к И. А. Мусину-Пушкину от 4 января 1709 г. о печатании календаря и азбуки Петр пишет: «А штемпели вырезать вели отведать саксонцу, который на денежном дворе у адмирала режет штемпели для монет».
Гуэн и Хаупт оставили значительный след в медальерном искусстве России. Оба они принадлежат к числу тех иностранцев, чья деятельность стала существенным вкладом в русскую культуру XVIII в. Ни один исследователь не мог назвать произведений этих мастеров, выполненных за пределами России. Придя на Московский монетный двор в ранние годы его работы, оба художника разделили с русским резчиками трудности первых шагов становления медальерного искусства.

Невыясненными пока остаются обстоятельства, по которым плодотворная деятельность обоих мастеров прервалась в начале второго десятилетия XVIII в. Напряжённая и сравнительно невысоко оплачиваемая работа на монетном дворе не особенно привлекала иностранцев, которых, что греха таить, русская служба манила надеждами на большие гонорары.
Всего лишь год (1710-1711) задержался в России придворный венский медальер Филипп Христоф Бекер. За исполненную им государственную печать, помимо жалованья, он получил 500 руб. Бекеру приписывается исполнение личных печатей Петра I, но сведений о его медальерных работах в России не сохранилось.

Здесь будет уместно коснуться деятельности еще одного художника иноземца, связавшегo большую часть своей жизни с Россией, - К. Б. Растрелли. В контракт этого разностороннего художника был включен пункт, обязывавший его работать «так же и в рези штемпелей для монет и медалей».

Не имея документальных данных о работе Растрелли в этой области, к его творчеству все же можно отнести две медали с портретом Екатерины I, хранящиеся в Государственном Эрмитаже. Они интересны как редчайший пример литых русских медалей. Большие медальоны Растрелли с портретами Петра I и Елизаветы возникают уже в 1740-х гг. и относятся скорее к области малой пластики.
Первая четверть XVIII в. была достойным началом истории русской медали. В это время определялись ее основные ветви - памятная, наградная и персональная; была заложена основа своеобразной металлической летописи, отметившей выдающиеся страницы российской истории. Русские медальеры и их иноземные собратья создали галерею прекрасных портретов.
В иконографии Петра медали и монеты играют заметную роль. Складывается система построения композиций, разрабатываются начала медальногo рельефа. Наконец, рождается особый выразительный язык медальных легенд. Определяется место медалей в официальных церемониях.
В описаниях торжеств по случаю знаменательных событий, в частности празднования Ништадтского мира, упоминается раздача памятных и наградных медалей. Коронация Екатерины I в 1724 г. положила начало традиции выпуска русских коронационных медалей и жетонов. Траурные медали и жетоны, начиная со смерти Петра, входят в ритуал погребения русских императоров.
Складывается система демократической линии наградных воинских медалей, предназначенных для целей воспитания регулярной армии. Медаль получает известность в кругах образованных людей страны, собираются значительные нумизматические коллекции, среди которых все большее место занимают русские памятники.
Существенные изменения происходят в развитии технической основы монетного и медального производств. В 1724 г. открывается новый, Петербургский монетный двор, которому предстоит в дальнейшем стать основным центром чеканки русских медалей, местом, где будут трудиться и обучаться русские медальеры вплоть до начала ХХ в.
Развитие медальерного искусства в России нельзя рассматривать изолированно от истории этого художества в Западной Европе не только потому, что в первой четверти XVIII в., да и в последующее время широко практиковалось приглашение западноевропейских мастеров.
Успехи великой восточной державы, личность ее главы привлекали к себе пристальное внимание в Европе. Медали с русскими» сюжетами, то, что сейчас принято называть «россикой»,
возникали порой помимо инициативы с русской стороны. Уже упоминалась медаль в память взятия Азова работы голландца Я. Боскама, к этому же времени относятся медаль и жетоны саксонского медальера Христиана Вермута в память первого заграничного путешествия Петра.
Этим же художником были исполнены медали в память побед в Ливонии в 1704 г. и взятия Риги в 1710 г. Несколько зарубежных медалей работы Х. Вермута, Г. Хаупта и неизвестного мастера были посвящены Полтавской победе. Попадая в Россию, эти произведения быстро становились известными и служили обмену идеями и изобразительными приемами.
Здесь можно привести случай публичного полемического ответа на одну из медалей времени Северной войны. В 1706 г. немецким медальером И. Мемииусом была исполнена медаль в память заключения сепаратного Альтранштадтского мира между Карлом XII и недавним союзником России польским королем Августом II. На ее оборотной стороне был изображен шведский лев между двумя колоннами, увенчанными коронами.
Одну из колонн (Польша) лев надломил, вторую (Россия) собирается пошатнуть. Изображения медали были использованы для фейерверка по случаю празднования нового, 1710 г. в Москве. Первоначальная экспозиция фейерверка повторяла композицию медали, затем «...из парящего орла вылетела ракета и зажгла его (льва), после чего он разлетелся на куски и исчез; между тем, столб с короною поднялся и снова стал отвесно».
Эмблематические композиции медалей петровского времени свидетельствуют о знакомстве с западными образцами. В частности, оборотная сторона медали на окончание процесса царевича Алексея (скала в море) восходит к традиционным изображениям на медалях герцога Антона Ульриха Брауншвейг-Вольфенбюттельского, связанного с императорским домом узами родства - браком Алексея Петровича.
За четверть века в обиход русских людей - от монарха и его приближенных до простых солдат - вместе с монетами европейского образца входят медали с царским портретом, изображениями и подписями, напоминающими о недавно свершившихся событиях. Эти произведения новой ветви пластики, которая в необыкновенно короткий срок утвердилась рядом с другими художествами, навечно стали достоянием истории России.